В нулевые, когда российский профессиональный спорт непрерывно поднимался с колен, осваивая все новые финансовые горизонты, необычайной популярностью пользовались мрачные пророчества о том, какую власть вот-вот приобретет структура под названием Всемирное антидопинговое агентство (WADA). Поговаривали, что суровые — и непрерывно ужесточающиеся — правила этого агентства вот-вот убьют привычный нам спорт, что они остановили рост рекордов в некоторых видах — вроде тяжелой и легкой атлетики, а без этого смотреть за соревнованиями скучно. Многие предсказывали, что совсем скоро WADA станет главной и непогрешимой инстанцией в мировом спорте, единолично определяющей, каким видам существовать и процветать, а каким — еще долго отмываться от обвинений в нечистоплотности и фармакоцентризме.
А потом нулевые пошли на убыль. Знаменитости стали попадаться на допинге все реже, а международные федерации вспомнили, что лучший способ управлять процессом — возглавить его, и принялись регулярно ловить малоизвестных спортсменов на нарушениях, демонстрируя свою решимость «не на словах, а на деле бороться с этой угрозой». И вообще самая обсуждаемая допинговая проблема сегодня — это вопрос о будущем запрете на никотин, который, как известно, яд.
Наверное, можно такую выразительную эволюцию списать на рутину и удушающие объятия международной спортивной бюрократии, которые любое благое дело способны превратить в плановое мероприятие по производству графиков и презентаций в PowerPoint. Объяснение хорошее, но недостаточное.
Вся деятельность борцов с допингом всегда базировалась на утверждении, что запрещенные к употреблению вещества самостоятельно попасть в организм спортсмена не могут. И если они там оказались, то это всегда результат злого умысла (или в лучшем случае — несоблюдения простых общеизвестных правил, вроде запрета на употребление эфедринсодержащих капель для носа). В самом общем виде это означает, что всякий, в чьих анализах найдены следы препарата, входящего в список запрещенных, по определению виноват и должен быть наказан. Так и было — раньше.
Мир от WADA перевернулся этим летом, когда в Мексике прошел сперва Кубок КОНКАКАФ, а затем и юношеский чемпионат мира по футболу. На первом турнире у пятерых мексиканских игроков в анализах нашли запрещенный кленбутерол. А на втором такой же результат дали допинг-пробы представителей 19 из 24 команд. И что самое неприятное — точно такой же кленбутерол содержится в мексиканской говядине, которую ели футболисты. Содержится совершенно официально, потому что в этой стране разрешено давать коровам пищевые добавки, способствующие ускоренному росту мышечной массы — то есть той самой говядины, которая идет на стейки.
Можно, конечно, дисквалифицировать всех, кто ел говядину, пояснив, что спортсмены сами виноваты и теперь обязаны делать анализ всей своей еды на наличие допинга. Хороший вариант — запретить спортсменам в принципе есть мясо: мало ли чем его пичкали, когда оно еще было коровой! Еще лучше — пичкать атлетов вегетарианской диетой и белковыми коктейлями, состав которых заранее утвердят в WADA.
Международная футбольная федерация нашла лучший выход — дело замяли, спортсменов оправдали. WADA молча согласилось.
В мире, где любое достижение спортивной фармакологии немедленно находит себе применение в обычной медицине или животноводстве, где вместе со стейком в ресторане можно проглотить половину всего утвержденного WADA списка запретных веществ, бороться с допингом старыми методами невозможно. А новых пока никто не придумал. Так что это даже неплохо, что международные борцы с допингом теперь в основном рисуют презентации в PowerPoint и сочиняют речи о «нулевой терпимости». В новом десятилетии угроза остаться вовсе без стейков из-за сокращения спонсорских и рекламных бюджетов пугает гораздо сильнее любого кленбутерола в говядине.
Автор: шеф-редактор журнала PROспорт Евгений Зуенко
